|
Православные не соглашаются, что в основе деятельности - стремление к удовольствию, и что идеалы являются источниками удовольствия (см. идеалы и удовольствия). Им представляется, что, при таком понимани, люди будут стремиться к любым удовольствиям, а не к тем идеалам, которые им предлагаются. Когда я предложила заменить слово "удовольствие" на "удовлетворение желания", православный психолог стал отрицать и роль желаний: «Итак, что Вы хотите сказать: что если поиск является просто или даже избавлением от страданий - это тоже желание? И по Вашему волевое усилие это тоже желание?» Конечно! Иначе получается: человек что-то делает без принуждения, но и без желания. Вариант «Зомби»! Видимо, достижение выбранного идеала православные манипуляторы не хотят называть желанием, чтобы исключить понимание влияния идеалов на желания, желаний - на действия, а удовлетворение желания - на получение удовольствия. Т.е., не хотят, чтобы человек понимал механизм, в котором идеалы управляют его желаниями и поведением. Они не хотят, чтобы действия человека были осознанными. Механизм можно понять на бытовом примере: я хочу курить, страдаю, но сигарет нет - надо идти в магазин, а на улице - ночь, мороз. Здесь, сигареты - идеал, курение - удовлетворение желания, а неприятный поход в магазин - то "надо", которое необходимо выполнить, чтобы удовлетворить желание, избавиться от страдания и получить удовольствие. Если бы желание покурить было менее сильным, или имелось бы сильное нежелание идти в магазин, я бы решила потерпеть. Эти православные сказали бы, что главное - выполнить "надо" - сходить в магазин, и это никак не связано с сигаретами, с удовлетворением желания и с удовольствием. Видимо, сами они всё делают без желания: ходят в церковь, молятся, постятся... И даже спастись не хотя - если бы хотели, выполнение всех религиозных требований объяснялось бы этим желанием. А Кураев критикует учебник по этике Перова - придрался к фразе: «Моральный выбор – это выбор между различными способами поведения, между теми нормами, которым следует человек. Это выбор между различными идеалами, к которым он стремиться. В конечном счете, моральный выбор – это выбор между добром и злом» И пишет: «А пока из текста Перова следует, что с его точки зрения зло есть одна из норм и один из идеалов. Идеал содомский.» Получается: идеал - то, что "хорошо", поэтому "плохие" идеалы нельзя называть идеалами. Как ни называй "злой" идеал, структура и функция идеала сохраняется, и другого названия ему нет. Конечно, Кураев знает, что могут быть и "содомские" идеалы, которые тоже могут быть выбраны, но предлагает врать в учебнике: исказить "для пользы дела" пониятие "идеал" (так, что это будет не функция и не указатель, а само "верное" направление), и представить выбор "злого" идеала невозможным. С их точки зрения, "хороший" обман - не обман, а благое дело, а "вредные" знания - не знания, а ложь. Они даже не скажут "полезный обман" и "вредные знания"! Происходит подмена по тому же принципу: ложь - зло, и Дьявол - её отец, поэтому богоугодное враньё - не ложь, а истина. Отсутствие скрытой манипуляции в сообщении о возможности выбора зла Кураев расценивает как недопустимый моральный релятивизм, и ничего не говорит о том, не было ли явного указания на предпочтение добра в других частях текста - видимо, явное указание ему не интересно. К его возмущению моральным релятивизмом надо заметить, что светское и церковное понимание зла различаются. Например, в церковном варианте морали злом будет прелюбодеяние, а в современном светском - вмешательство в чужие дела. И такие манипуляции, кстати, в современной светской морали добром не считаются, независимо от намерений. 05.01.2010 © Astarota Ещё по теме: идеалы и удовольствия |
05.01.2010